Она из тех, кто не очень любит рисковать, но при этом готов изменить свою жизнь. Начать ее сначала, с чистого листа. А уж на нем, как показывает время, можно написать все что угодно: вместо Киева – Москву, вместо балета – театр, и даже к лишним килограммам можно подрисовать минус.

 – Уехать из Киева – это была безумная идея. Я бы даже сказала, это был шаг. Хотелось уйти от родителей, были, конечно, и личные мотивы… И потом, я уже бывала в Москве, и мне казалось, там, в столице, другая жизнь. Еще не знала, что буду снимать квартиру, что буду добираться до нее на метро и трех маршрутках. Если бы знала, наверное, не приехала бы. В Киеве убирала и готовила всегда мама, мне и в голову не приходило что-то делать на кухне. А тут – оторвалась от родителей, стала питаться какими-то пирожками из магазина, глазированными сырками…

– И поправились?

– Да. Тогда вообще многое совпало. Я оканчивала в Киеве балетное училище, и именно в тот момент наш курс на какое-то время остался без педагога, мы перестали много заниматься, сократилась нагрузка. К тому же был переходный возраст, гормоны начали проявляться. Помните, как в Царскосельском лицее Пушкина и его друзей постоянно держали в холоде, постоянно нагружали физическими упражнениями – фехтование, танцы… Все это – чтобы гормоны не буйствовали… А у нас возникла обратная ситуация: гормоны взяли верх, мы стали обращать внимание на мальчиков… И я набрала.

– Много?

– К счастью, нет. Но на размер поправилась точно. И с весом было сложно бороться. Потому что держишь диету, потом срываешься, потом пытаешься снова, но получалось плохо. Хотя, знаете, я никогда и не была худой балериной. Я всегда была в теле…

– Подождите, а как же отбор при приеме в балетное училище? Мне всегда казалось, что педагоги в первую очередь смотрят на телосложение и принимают исключительно субтильных девочек…

– Безусловно. Но никто никогда не знает, какой вы будете, когда вырастете. Я не была толстой. Я была крупной. А балерина должна быть даже не худой, а тощей. Когда поступала, была маленькой, худенькой, и никто не знал, что из меня вырастет.

– А как вы попали в балетный класс?

– Вообще-то сначала мама отдала меня на бальные танцы, потом была студия художественной гимнастики – в детский сад пришли тренеры, выбрали несколько детей, в том числе и меня… Кстати, не могу сказать, что мне это особенно нравилось. Я хотела рисовать, но родители меня не послушали. Самое интересное, что заниматься танцами в свое время мечтала мама, а ее отдали на фортепиано. Пианистка из мамы не вышла, получился экономист… Зато танцевальные амбиции никуда не делись. Именно она стояла с ремнем рядом со мной на художественной гимнастике, когда у меня не получался переворот… Она никогда меня не била, но стояла рядом, чтобы я боялась и выполняла все упражнения. Потом я попала в школу олимпийского резерва, но долго там не выдержала…

– Были серьезные нагрузки?

– Конечно. На сборах подъем в шесть утра, постоянные тренировки, строгий режим, и за любое непослушание – наказание. Опоздание на тренировку, найденный под подушкой сухарь – это все выливалось в 200 «двойных» прыжков со скакалкой. А в балетную школу перешла потому, что маме посоветовали. Я была такая обаятельная, хорошо танцевала… и предметов боялась. Я трусиха ужасная. Чтобы кидать булавы вверх, нужно быть все-таки бесстрашным человеком… Они же так по голове могут стукнуть! В общем, умные люди подсказали маме подумать о балете. И после этого смыслом моей жизни стал именно балет.

«В ДЕТСТВЕ МНЕ ВСЕГДА ХОТЕЛОСЬ ЕСТЬ»

– Ограничения в питании были уже тогда, в юном возрасте?

– Ну да, конечно. Например, я сидела за столом и мне очень хотелось съесть несколько кусочков торта, а мама говорила: «Оля, нельзя!» Она вообще старалась дома не печь никаких тортов. Видимо, во мне дисциплину воспитывала. Я отлично помню, что мне всегда хотелось есть! Могла зайти на кухню и, если видела, что мама приготовила котлеты, старалась съесть их, пока никто не видит. Плов таскала прямо руками. А бабушка готовила такие вкуснейшие пельмени, я могла съесть две тарелки… За сестру. За себя. За всех! Все почему-то думают, что балерины едят очень мало, так вот это неправда. Балерина, которая ест как птичка, – это миф. Все танцовщицы любят поесть, и им по большому счету даже не нужно себя сдерживать, потому что тратится огромное количество энергии. Балет – это очень тяжелый, бесконечный труд. Когда все постоянно болит…

– Но у балерин же бывает отпуск?

– Помню, одно лето, когда еще училась в хореографическом училище, я каждый день продолжала заниматься, чтобы не выходить из формы. Это во мне какая-то сознательность проснулась непонятная. А потом уж, конечно, стала отдыхать…

– И все же балет – это определенные стандарты. Балерина просто обязана держать вес, в противном случае ей придется проститься со сценой… Как задача похудения решалась в училище?

– Иногда и неправильными методами. Например, с помощью таблеток. В моем случае диеты не всегда срабатывали, я, как уже говорила, не обладаю силой воли в том, что касается еды, люблю есть, и люблю много есть… Легче же выпить таблетку ф… Впрочем, не буду говорить название. Она выведет килограмм жидкости, и ты будешь шикарно выглядеть. Но заканчивается все это очень плачевно. Ты еще больше толстеешь. После этой таблетки начинаешь есть очень много соленого, ведь организм таким образом пытается восполнить запас жидкости в двойном объеме, а значит, берет больше, чем необходимо, и от этой лишней воды ты начинаешь пухнуть, пухнуть, пухнуть… Я эти таблетки пила, когда переехала из Киева в Москву, когда набрала лишний вес. Хотела попасть в Музыкальный театр имени Станиславского, но меня туда сначала не брали – для артистки балета нужно было похудеть где-то на 5 кг. С помощью таблеток мне удалось похудеть быстро, я добилась своего, меня приняли.

– А что дальше?

– Летом я перестала эти таблетки пить и дико поправилась. Приехала в театр пышкой. Получился такой замкнутый круг. Начинаешь больше есть – поправляешься – тебе не дают работу, не выпускают на сцену – ты начинаешь переживать и еще больше поправляешься. Был довольно сложный момент. Но я его переборола.

– Каким образом?

– Меня пригласил на гастроли Гедиминас Таранда, и я поехала. Хотя была в тот момент не очень-то и худой… Он предложил партию в «Руслане и Людмиле». Причем выучить ее нужно было за три дня, он с труппой уезжал во Францию. И я выучила.

«ХУДЕЮ ОТ РАБОТЫ»

– И все же через пару лет вы решили бросить балет…

– Да, наравне с отъездом из Киева это был еще один безумный поступок в моей жизни. Уйти из балета, где уже все вроде как понятно, где уже все на рельсах, уйти в никуда… То, что из меня выйдет артистка, тогда никто не знал.

– После того как в вашей жизни вместе с балетом исчезли постоянные тренировки, какие-то изменения с организмом стали происходить?

– Нет.

– Странно. Обычно, когда уменьшается физическая нагрузка, фигура начинает меняться на глазах…

– Во-первых, я в тот момент поступила в Щукинское училище, а там каждый день физическая нагрузка – сценическое движение, танец, ритмика. Во-вторых, эмоционально там сгорала, тратила силы. Многие худеют во время стресса.

– А вы от стресса худеете?

– Да. От стресса, от большого количества работы. И дело не в том, что не успеваю в такие моменты поесть. Просто затрачивается больше сил, эмоций.

– Хорошо, а во время беременности как менялся ваш вес? Что показывали весы?

– Как сказала моя врач, я набрала как француженка – ровно 10 кг. После рождения Вари медсестры говорили: «Какая же ты худая!» Более того, я еще сбросила во время кормления, хотя ела очень много в тот момент.

– У вас была какая-то специальная диета?

– Нет, ничего специального не было. Просто первые пару месяцев, когда еще нельзя было есть овощи, потому что они не самым лучшим образом отражаются на самочувствии ребенка, приходилось выбирать какую-то ужасную пищу – хлеб с маслом, кашу с мясом… А ее не хотелось. Ужас как хотелось овощей, а нельзя.

«ОТКАЗЫВАЮСЬ ОТ СПОРТЗАЛА В ПОЛЬЗУ ДОЧКИ»

– Сейчас Варе три с половиной года. Есть какие-то продукты, которые ей по-прежнему нельзя? Что вы не разрешаете?

– Попробуй ей не разреши! Что-то запрещать Варе бесполезно, хотя чипсы и сладкую газировку, конечно, не позволяем. Как и многие дети, она избалованна, много ест шоколада, мало овощей. Однако считаю, что заставлять – бессмысленно. Наверное, ребенок сам понимает, что ему больше нужно.

– Дочка уже знает, что ее мама актриса?

– Конечно, она с рождения торчала за кулисами. В перерывах между актами я к ней прибегала, кормила и снова убегала на сцену… А она оставалась с артистами: кто был свободен, тот и сидел с ней. И порой из-за кулис я слышала плач… и понимала, что снова пора кормить. Сейчас она, конечно же, тоже очень рвется за кулисы, клянется, что будет вести себя очень тихо.

– Сейчас у вас три спектакля – «Пигмалион», «Сон в летнюю ночь» и «Утиная охота», съемки в сериалах… Как вы распределяете свободное время? Оно вообще есть?

– Тут, конечно, сложности. Потому что думаешь, либо ты успеешь забежать в салон и что-то там сделать, либо заскочить в магазин и купить дочке летнюю одежду, потому что из прежней она уже выросла и ей не в чем ходить. Либо наконец-то посмотришь «Утомленные солнцем – 2», потому что уже просто неудобно перед Надей Михалковой (вместе с Надей Ольга играет в спектакле «Утиная охота». – Прим. авт.). Либо выберешь спортзал….

– А как вы делаете этот выбор, отчего он зависит?

– Думаю, ну, ладно с этим косметологом… Фитнес тоже по боку. Но вот с ребенком побуду, кино посмотрю… как-то так. Конечно, стараюсь делать выбор в пользу Вари, чтобы она все-таки больше меня видела, чтобы понимала – кто я, где я.

«МЕЧТАЮ О БЕПРИДАННИЦЕ»

– Когда вы последний раз танцевали?

– Танцую я на сцене – в «Пигмалионе», например. Пожалуй, единственный спектакль, где я не двигаюсь активно, это как раз «Утиная охота».

– Если не ошибаюсь, эту пьесу поставил ваш муж – режиссер Павел Сафонов, и это далеко не первая ваша с ним совместная работа. Чем дорога именно «Утиная охота»? Почему ее стоит посмотреть?

– Дорога прежде всего тем, что это действительно наша с Пашей совместная работа. Ну а посмотреть ее стоит потому, что Вампилов – великий драматург, потому что, когда начинаешь изучать текст, понимаешь, какие пласты скрыты, столько всего появляется… Еще в этом спектакле замечательные актеры: Зилова играет Владимир Епифанцев, его последнюю любовь Ирину – Надя Михалкова.

– Есть ли героиня, которую вам необходимо сыграть? Не из серии «мечтаю о роли Джульетты»… Я про героиню, в которой вы видите себя на 100%, которую хотели бы прожить, чтобы что-то новое увидеть в себе и найти ответы на какие-то важные для себя вопросы…

– Никогда не играла Чехова, так что любая его героиня мне была бы интересна. Еще бы в «Бесприданнице» сыграла, но сейчас сложно найти деньги на постановку Островского, это можно сделать только в репертуарном театре, а в репертуарный меня никто не берет…

– А вам хотелось бы работать в репертуарном театре?

– Именно что работать. Хотелось бы! А просиживать там штаны – нет.

Анна ПАВЛОВА

ЛИЧНЫЙ СЧЕТ

• В 4 года начала заниматься бальными танцами, в пять – художественной гимнастикой, в девять попала в школу олимпийского резерва Дерюгиной. В 10 лет поступила в Киевское хореографическое училище.
• 3 тренировки с день по 36 упражнений, каждое из которых нужно выполнить 36 раз. Это обычная программа подготовки во время сборов в школе художественной гимнастики.
• 6 часов длятся занятия в балетном классе. Вместе с Ольгой на одном курсе учились Светлана Захарова, прима-балерина Большого театра, и Денис Матвиенко, артист Мариинского театра.
• На 4-м курсе хореографического училища Ольга отправила видеокассету с записью выступления директору Штутгартского балета, который пригласил ее работать в Германию. Через год, когда к этой поездке все было готово, Ольга передумала. Приехала в Москву и поступила в кордебалет Музыкального театра имени К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко.
• В 21 год поступила в театральное училище имени Б. В. Щукина, прочитав на вступительных экзаменах отрывок из повести Чехова «В овраге». Взяли без второго тура.
• 8 месяцев длились съемки в сериале «Не родись красивой», в котором Ольга сыграла одну из главных ролей. В эфир вышло 200 серий.