Жизнь – театр, и люди в ней не только актеры, но еще и драматурги. Сначала сочинят сюжет про себя, а потом вырваться из него не могут...

Хорошо работать механику. Или электрику. Или автослесарю. У них есть всякие такие приборчики – пощелкивают, гудят или мигают, когда обнаруживается неисправность. У нас, психотерапевтов, ничего, кроме собственных органов чувств, нет. А роль пикающих и моргающих приборов исполняют собственные переживания. Например, чувствую я во время работы с клиентом покой и сосредоточенность – значит, мы движемся в правильном направлении, на моей «внутренней панели» мигает зеленая лампочка. А сейчас вот уже 20 минут на ней горит красный огонек.

Мне скучно. Девушка Даша рассказывает о себе, о конфликте с мамой, о раннем браке и раннем ребенке. Рассказывает хорошо, эмоционально, с юмором. Мне должно быть интересно. А я скучаю. И это сигнал, который нельзя пропустить. Что-то не так.

Разглядываю Дашу: темные волосы, решительный подбородок, независимая манера держаться. И одета с подчеркнутой независимостью – бриджи, черный свитер, тяжелые шнурованные ботинки до колена. Уши сплошь в колечках и цепочках, «оспинка» над бровью, видимо, от пирсинга. И килограммов пятнадцать лишнего веса. А Даша продолжает о том, как, прожив всего полгода с мужем, вынуждена была вернуться домой, потому что учеба, ребенок, безденежье, и снова мама контролирует каждый ее шаг, хотя, конечно, помогает с ребенком, да и с учебой. И Даше совершенно необходимо снова вырваться из дома, написать диплом, найти хорошую работу, чтобы материально не зависеть от мамы. И выйти замуж, чтобы мама не попрекала неудачами. И похудеть, чтобы быть красивее.

Вот оно! Вот почему горит сигнал «Скучно». Она рассказывает мне «сюжет». А «сюжет» отличается от живой истории так же, как полуфабрикат от домашнего блюда. В отличие от котлеты с пылу с жару, перемороженный «сюжет» стандартен, неизменен и лишен случайных деталей. Даша живет в декорациях под названием «Птичка в клетке».

ПТИЧКА В КЛЕТКЕ

Все составные ее рассказа можно разложить по трем категориям. Первая – портрет птички: яркие перышки (пирсинг и сережки), крылья, жаждущие полета (склонность к импульсивным, безоглядным поступкам: творческий вуз, уход из дома в 18 лет, внезапная и непродолжительная любовь, ранняя беременность), ранимость и беззащитность («ежедневную рутину мне не вынести!»). Вторая – прутья клетки, о которые птичке положено биться: мама, потом ненадолго муж, потом снова мама, а также заботы о ребенке, проблемы в институте, лишний вес. Третья – бескрайнее небо, где птичке и следует обрести свободу. Но вот небес в ее рассказе я не обнаруживаю. Значит, надо спросить.

– Дашенька, – не делаю резких движений, чтобы не спугнуть пернатую щебетунью, – а как вы привыкли питаться?

Может, ее «небеса» в батоне колбасы или под фольгой шоколадки? Но нет. В ответ слышу:

– Я питаюсь дико. Доедаю за ребенком, потом чебурек или шаурма по дороге в институт, на ужин вчера банку риса с тушенкой, не разогревая... Гадость страшная, но если целый день не есть, то сойдет.

…Пища тоже принадлежит к категории клетки. Ну что же, будем конструировать небеса.

У МЕНЯ НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ ПОХУДЕТЬ!

– Даш, а если бы на вас работал штат прислуги, вы ели бы холодную тушенку?

– Да нет, тогда все было бы иначе. Поутру повар подавал бы овсянку, фрукты и кофе. С собой делал бы контейнер салата и кусочек рыбки или курицы. А вечером – овощной суп-пюре.

– Ради этих блюд не обязательно держать шеф-повара. Долго ли приготовить овсянку, помыть фрукты, превратить блендером вареные овощи в суп-пюре? – удивляюсь я.

– Ах, у меня самой ничего не получается! – Даша забыла, что она «птичка», и заговорила, наконец, другими, своими словами. Красная лампочка скуки мигнула и погасла. – Каша подгорает. Эссе не написала. Мне хорошую работу предложили, надо только пробное эссе написать, 10 страниц всего. Послезавтра последний день, а я так ничего и не сделала, хотя все придумала.

– У вас еще две ночи. Сядьте да напишите.

– Не могу себя заставить.

– Боитесь, что не получится? Подгорит, как овсянка?

– Боюсь.

– Понятно. Лучше не вступать в игру, чем проиграть. Я с вами согласна.

– Почему? – оторопело спрашивает Даша. – Без игр скучно.

А я серьезно возражаю:

– Да нет. Куда лучше наблюдать со стороны. Сидит себе толстопузый болельщик у телевизора, надувается пивом и орет: «Мазилы!» А футболист бедный бегает по полю весь в мыле, в грязь падает. На трибунах если свистят, то хорошо, а бывает, что и просто пусты они, эти трибуны.

Даша взвивается:

– Болельщик завидует футболисту! Он бы и сам мяч попинал, да тренироваться лень. Нет, серьезно, болельщику хочется оказаться на поле. Я, когда новую вещь примеряю, переживаю: «И чего по утрам не бегала? Как бы на мне классно смотрелось, если бы бока не свешивались!» Так и болельщик думает: «И чего я с ребятами не езжу играть? Как бы сейчас мяч в левый угол послал!»

Девушка делает паузу и вдруг без перехода спрашивает:

– Так вы говорите, что я избегаю подготовительного этапа и из-за этого не могу жить так, как мне нравится?

– Это вы сказали, не я.

– Ну как же! И что кашу так и не научилась варить, и что эссе крошечное написать не могу, и вообще жду, когда за меня прислуга все сделает – это что, я сама сказала?

– Сама, Дашенька, сама. Откуда мне знать подробности вашей жизни?

ПОХУДЕЙТЕ МЕНЯ!

– Хотите маленький тест, чтобы проверить вашу догадку? Ответьте честно: вы оцениваете нашу встречу как полезную? Не жалеете, что пришли?

– Да, было забавно.

– А если бы, чтобы попасть на консультацию, надо было выполнить какое-то предварительное задание, мы с вами познакомились бы?

– Пожалуй, нет. Получается, что я не выношу подготовку к игре, а хочу сразу играть. Поэтому мне многое не удается.

Некоторое время сидим молча. Даша что-то сосредоточенно обдумывает. Потом она вздыхает, резко выдыхает и говорит:

– Значит, так. Вы должны меня научить, как преодолевать подготовительный этап. Ну, то есть дать пинка.

– Дашенька, – забубнила я учительским тоном, – вы, наверное, слышали это уже не раз, но я повторю: заботьтесь о себе. Ухаживать за собой – это не только зажигать ванильные свечи и принимать ванну с розовыми лепестками, но и давать себе пинков, если потребуется. И делайте это сами, не нанимайте прислугу. Пинки самой себе – вещь ответственная, не следует доверять ее посторонним.

Даша засмеялась.

Марина НОВИКОВА-ГРУНД

ПОСЛЕ КОНСУЛЬТАЦИИ

Марина Новикова-Грунд:

– Я осталась довольна. Мне удалось выманить девушку из ее «сюжета о бедной птичке». Ведь основная мысль этого сюжета навсегда застыла на точке максимальной непродуктивности: свободы нет, жизнь жестока к неординарной личности. К новым выводам Даша пришла сама, а собственное решение всегда гораздо эффективнее чужого совета.

Когда два месяца спустя мы спросили у читательницы, как изменилась ее жизнь после консультации, то первая фраза огорошила: «Ничего не изменилось». – «Бывает…» – вздохнули мы. И тут последовало продолжение: «Ну, по-другому стала смотреть на все, думать по-другому. Устроилась на работу, хожу на нее пешком – по полчаса утром и вечером. Достала спрятанную пароварку и периодически готовлю в ней. Перестала постоянно думать, что надо худеть, что надо бросить курить, и настроение от этого стало только лучше. Больше общаюсь с людьми, лучше одеваюсь – мне хочется этого! Курю меньше. И еще вернулась к своему естественному цвету волос, а то за последние семь лет какой только не была – и черной, и красной, и фиолетовой. И вот поняла: хватит уже. Надо быть естественной, и все будет хорошо, и все придет».